Д-р Андрей Михайлов
Доктор в области национальной безопасности и приглашённый преподаватель НБУ
Европейский союз (ЕС) вступил в новый политический цикл, отмеченный стремлением повысить готовность к обороне, усилить контроль внешних границ и занять более жёсткие позиции по вопросам миграции, чтобы обеспечить более безопасную Европу.
Особый акцент на обороне и устойчивости свидетельствует о фундаментальном сдвиге в повестке ЕС в сторону стратегической автономии и стремления к большей геополитической значимости. Традиционно связываемый преимущественно с «мягкой силой», ЕС всё отчётливее осознаёт необходимость действовать как мощный игрок в сфере безопасности. Эта эволюция является прямым следствием войны в Украине, усилившей давление на европейское единство и оборонные бюджеты. Неопределённость в отношении внешних гарантий безопасности — прежде всего, действительно ли США искренне привержены обеспечению безопасности Европы — дополнительно подталкивает ЕС к развитию собственных возможностей.
Это требует более глубокой интеграции в оборонной политике, что потенциально ведёт к совместным закупкам, научно-исследовательской и опытно-конструкторской деятельности, а также к формированию подлинных оперативных возможностей, выходящих за рамки простой координации. Подобная стратегическая переориентация имеет прямые последствия для вовлечённости ЕС в соседние регионы, включая Южный Кавказ, поскольку Союз стремится активнее проецировать стабильность, безопасность и влияние.
ЕС осознаёт два важнейших момента: его безопасность начинается «вне», то есть далеко за пределами границ государств-членов, а проецирование силы и влияния должно стать гораздо более активным. Одновременно Союз сталкивается с внутренними и внешними противоречиями, а также с бюджетными ограничениями, которые мешают (или, по крайней мере, замедляют) реализацию этих двух ключевых элементов внешней политики.
Сложность расширения, наглядно проявившаяся в полном политическом переориентировании Грузии, ещё больше углубляет внутренние разногласия в ЕС — иначе говоря, стоит ли «инвестировать» во влияние и даже в расширение в направлении Южного Кавказа.
Переплетение экономических трудностей, фискального давления и необходимости наращивать оборонные расходы предполагает нависающий кризис распределения ресурсов в ЕС и, как следствие, ещё более острые споры по политике в отношении стран-кандидатов и претендентов, включая Армению.
При ограниченных финансовых возможностях, росте оборонных расходов и продолжающейся поддержке Украины ЕС, вероятно, придётся сокращать финансирование других приоритетов — например, развития таких регионов, как Южный Кавказ. Это создаёт риск эрозии «мягкой силы» ЕС и разочарования у партнёров в случае свёртывания помощи развитию.
На первый взгляд, изложенные выше предпосылки формируют неразрешимую политико-экономическую ситуацию. Однако она же указывает на возрастающую потребность в инновационных механизмах — новых решениях, призванных сохранить авторитет и влияние ЕС в Южном Кавказе.
Вызовы, формирующие внешнюю политику ЕС: мир постоянных изменений и рисков для безопасности
Внешняя политика Европейского союза динамически формируется постоянно меняющимся миром, характеризующимся серьёзными внешними вызовами. Война в Украине, вступившая в четвёртый год, продолжает оказывать колоссальное давление на европейское единство и оборонные бюджеты. Вне украинского направления повестку ЕС определяют конфликты на Ближнем Востоке — война в Газе (хотя сейчас и на этапе перемирия, но далека от завершения, что позволяет прогнозировать долгосрочную нестабильность), а также острое противостояние между Израилем и Ираном.
Трансатлантические отношения ЕС также отмечены неопределённостью относительно будущей поддержки США Украины, что ещё сильнее подталкивает Европу к наращиванию собственных оборонных возможностей.
ЕС признаёт, что его безопасность действительно начинается за пределами его границ, и, по-видимому, готов взять на себя большую ответственность за собственную безопасность и увеличить потенциал автономных действий в условиях глобальной нестабильности — по крайней мере, на уровне политических заявлений. Практические шаги ещё предстоит увидеть.
Настоящий анализ очерчивает риски, однако не даёт оснований для глубокого оптимизма.
Усиленный акцент на автономные действия и принятие большей ответственности свидетельствуют о стратегическом взрослении внешней политики ЕС. Этот сдвиг — прямой ответ на растущую глобальную нестабильность и признание того, что традиционные союзы не всегда гарантируют безопасность. Он предполагает более устойчивую, прагматичную и (к сожалению) потенциально менее ценностно-ориентированную внешнюю политику в отдельных контекстах и регионах, где геополитические интересы могут превалировать над нормативными соображениями — или, по крайней мере, балансироваться с ними. Однако это может привести к трудным компромиссам, к которым ЕС едва ли готов.
Стратегические интересы ЕС на Южном Кавказе
Вовлечённость Европейского союза в Южный Кавказ всё в большей степени определяется стратегическим императивом: содействовать стабильности, улучшать связанность и диверсифицировать энергопоставки в регионе, имеющем ключевое значение для более широких интересов Европы в области безопасности и экономики.
Недавно представленная Стратегия ЕС для стабильного и безопасного Черноморского региона, принятая в мае 2025 года, служит краеугольным камнем такого подхода. В ней Чёрное море прямо признаётся ключевыми «воротами», соединяющими Европу с Южным Кавказом, Центральной Азией и Средиземноморьем, подчёркивается его значение для международной торговли, продовольственной безопасности и общей геополитической и энергетической стабильности.
Сотрудничество в рамках стратегии структурировано вокруг трёх столпов:
- повышение уровня безопасности, стабильности и устойчивости;
- стимулирование устойчивого роста и процветания;
- содействие охране окружающей среды, климатической устойчивости и гражданской защите.
Видение ЕС — использовать потенциал Южного Кавказа в качестве коридора, соединяющего Европу и Центральную Азию, тем самым стимулируя экономический рост, конкурентоспособность и прежде всего диверсифицируя энергопоставки от традиционных источников. По сути, за дипломатическим языком стратегии читается политическая заявка на проецирование влияния.
Помимо экономических и инфраструктурных интересов, стратегическая вовлечённость ЕС на Южном Кавказе обусловлена более широкой амбицией — противодействовать внешнему влиянию и поддерживать страны региона в принятии на себя большей ответственности за решение собственных проблем.
Углубление отношений ЕС и Армении — Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве (CEPA)
Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве (CEPA) между ЕС и Арменией, подписанное в ноябре 2017 года и вступившее в силу в марте 2021 года, служит краеугольным камнем двусторонних отношений. Оно выводит партнёрство на новый уровень, регламентируя политическое и экономическое сотрудничество и постепенно приводя армянские законы и нормы в соответствие с правом ЕС (acquis). CEPA — широкое соглашение, включающее усиленный политический диалог и сотрудничество в обширном спектре сфер: правосудие, права человека, транспорт, инфраструктура, энергетика, борьба с терроризмом, противодействие отмыванию денег и коррупции.
Соглашение также поддерживает расширение мобильности граждан ЕС и Армении, но здесь же возникает и первый вызов — переговоры об отмене виз для граждан Армении при поездках в Шенгенскую зону всё ещё продолжаются. Армения продемонстрировала значительную политическую волю в последние месяцы: её парламент принял (весной 2025 года) закон об официальном начале процесса присоединения к ЕС. Премьер-министр Никол Пашинян заявил о намерении подать заявку на членство — хотя это ещё не осуществлено. Указанный закон стал политическим ответом на резолюцию Европейского парламента от марта 2024 года, подтвердившую соответствие Армении требованиям статьи 49 Маастрихтского договора и признающую CEPA дорожной картой более глубокой интеграции, реформ и потенциального секторального вхождения на европейский рынок.
CEPA углубило отношения между ЕС и Арменией; последние законодательные шаги Еревана в сторону членства сигнализируют о возможном переходе от модели «партнёрства» к модели «интеграции», что, впрочем, является вызовом для существующего регионального баланса — если говорить недипломатично, это «брошенная перчатка» России.
CEPA задумывалось как всеобъемлющее соглашение, но без компонента о свободной торговле из-за членства Армении в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). Открыто декларируемый курс Армении на членство в ЕС напрямую противоречит членству в ЕАЭС. Это создаёт стратегическую дилемму и для Армении, и для ЕС: как содействовать более глубокой интеграции, не провоцируя негативной реакции со стороны России и не подрывая экономическую стабильность Армении, учитывая её сильную зависимость от России. Ответ ЕС на эту амбицию определит доверие к его политике — несомненно, ответ должен быть конкретным и подкреплён инвестиционными обязательствами.
Европейский вектор политики Армении — перспективы и вызовы
Углубление отношений Армении с ЕС обусловлено её стратегическим интересом к консолидации и диверсификации безопасности, отходу от традиционных союзов (особенно с Россией и ОДКБ) и стремлением к улучшению экономического развития. Этот интерес особенно проявился после войны в Нагорном Карабахе в 2020 году и последующих событий, которые привели к серьёзному снижению авторитета и надёжности России как партнёра в сфере безопасности и обороны.
Иногда возникает вопрос, искренен ли европейский вектор внешней политики Армении; его можно оценить как таковой, несмотря на трудности, поскольку на практике у страны немного альтернатив.
ЕС постепенно усиливал вовлечённость, в частности, посредством развертывания гражданской мониторинговой миссии (EUMA). Общественное мнение в Армении в целом благожелательно относится к ЕС: опрос марта 2024 года показал, что 61% воспринимают ЕС положительно, — то есть наблюдается рост общественной поддержки европейской интеграции. Правительство конвертировало эту поддержку в официальные шаги, утвердив в январе 2025 года законопроект о начале процесса присоединения к ЕС — позднее принятый парламентом.
Несмотря на многообещающие перспективы, путь Армении к более глубокой интеграции с ЕС изобилует серьёзными вызовами — возможно, этот термин слишком дипломатичен; правильнее сказать — «существенными трудностями». Сам ЕС должен соблюдать тонкий баланс между продвижением демократических ценностей и учётом геополитических реалий на фоне региональной нестабильности и конфликтов. Энергетическое и экономическое партнёрство ЕС с Азербайджаном — особенно в сфере поставок природного газа и транспортной связанности — ограничивает поле для политической поддержки Армении и более глубокой вовлечённости в вопросы безопасности и обороны.
Не меньшими являются и чисто экономические трудности на пути углублённой интеграции. Хозяйственная система Армении структурно связана с ЕАЭС через торговлю, трудовую миграцию и энергетику. Торговля с Россией значительно выросла после начала войны в Украине, увеличившись в разы с 2021 по 2024 год, что сделало Россию крупнейшим торговым партнёром Армении (35–40%), тогда как торговля с ЕС опустилась на четвёртое место (около 7%). Россия контролирует ключевые секторы в Армении, такие как распределение газа, поставки ядерного топлива для АЭС «Мецамор», управление электросетями и др. Иными словами, стратегические отрасли армянской экономики находятся под прямым или косвенным российским контролем — это мощный рычаг влияния на армянскую политику. Вряд ли Армения выйдет из ЕАЭС в краткосрочной перспективе — главный довод в пользу такой осторожности заключается именно в потенциально тяжёлых экономических последствиях.
Армения не имеет выхода к морю; страна опирается на границы с Грузией (в перспективе — и с Азербайджаном) и Ираном для транзита товаров, что ограничивает её возможности в полной мере воспользоваться рынком ЕС и физически интегрироваться. Вероятно, Армения — один из самых ярких мировых примеров того, как география и открытость границ определяют политику и фактически предопределяют стратегические решения правительства.
Хотя общественное мнение об ЕС в целом благоприятно, в нём присутствуют колебания — граждане ждут ощутимых выгод от углубления отношений. Облегчение поездок в ЕС, то есть безвизовый режим, вероятно, является наиболее желанной целью для армянских властей и общества. Осознавая, что экономические реалии и региональные зависимости могут замедлять интеграцию, правительство делает ставку именно на визовую либерализацию. Если столь желаемая цель будет достигнута, это укрепит доверие к европейскому вектору и — что ещё важнее — укрепит позиции правительства Пашиняна, позволив ему удержать власть (пусть и балансируя в отношениях с Россией и не покидая ЕАЭС).
Отношения с Грузией
Как отмечалось выше, Армения географически «заперта», а прекращение переговоров о вступлении в ЕС соседней Грузии ещё больше сужает поле политического маневрирования. Армения рассчитывает на Грузию как на «ворота» в Европу и на Запад, что делает траекторию Тбилиси фактором прямого влияния на европейское будущее Армении. Формируется своеобразная диада «Грузия — Армения», однако различия в геополитических установках правительств двух стран чреваты её разрушением и превращением Армении в операционное поле для региональных и даже глобальных противоречий. Это один из значимых рисков, который нынешнему армянскому правительству предстоит управлять.
Все описанное объясняет, почему траектория Армении к членству в ЕС остаётся политически заявленной и понятной, но практически осторожной — что отражает внутреннюю ситуацию, экономическую зависимость от России, географическую предопределённость и внешнюю неопределённость.
Одновременное стремление к углублённой интеграции с ЕС и высокая экономическая зависимость от России создают фундаментальное противоречие — это второй долгосрочный вызов на европейском пути. В то время как Армения стратегически диверсифицирует военные закупки вдали от России, отдавая приоритет Индии и Франции (доля России заметно сократилась с 2022 года), её экономическая зависимость от РФ, особенно в торговле и энергетике, парадоксально выросла после начала войны в Украине. Это означает, что, несмотря на политическую риторику и законодательные шаги навстречу ЕС, Россия сохраняет мощные рычаги влияния, которые может использовать в куда большей степени — и с высокой вероятностью использует, если Армения ускорит интеграцию в ЕС.
Усиленное партнёрство ЕС и Армении — поддержка европейского пути Армении и конкретные шаги к интеграции
Чтобы Армения действительно эффективно повернулась к ЕС, европейская политика должна предложить надёжную, осязаемую экономическую альтернативу, превосходящую непосредственные выгоды и риски «отдаления» от России. Для придания реального импульса европейскому вектору ЕС должен предоставить Армении существенные гранты, инвестиционные гарантии и техническую поддержку, чтобы облегчить этот переход и смягчить экономические риски. В среднесрочной перспективе Армении, вероятно, всё же предстоит совершить «опасный и дорогостоящий прыжок» — выход из ЕАЭС. Легко прогнозировать, что ЕС должен предложить значительные безвозмездные средства, гарантии и экспертизу; труднее — оценить, есть ли у Союза на это ресурс и политическая воля.
Вероятно, первый шаг следует сделать в сфере армянской энергетики — электросетей и генерации — с целью повысить устойчивость и самостоятельность энергетического сектора. Это не просто техническое или коммерческое сотрудничество, а, в куда большей степени, геополитический ход ЕС, который получает благодатную почву в Армении.
Долгосрочная интеграция Армении с ЕС также зависит от открытых границ с Турцией. Европейскому союзу следует (или хотя бы попытаться) играть более активную и надёжную роль в процессах нормализации, вовлекаясь на высоком уровне — быть субъектом, содействующим свободной трансграничной торговле. Европейский путь Армении не может быть обеспечен изолированно — стратегическое взаимодействие с Турцией жизненно важно: без установления дипломатических отношений и открытия хотя бы одного пункта пропуска углублённая интеграция с ЕС невозможна. Эти отношения можно считать третьим крупным вызовом для Армении — наряду с двумя вышеуказанными.
Вызовы значительны (три из них уже названы — сложности с визовой либерализацией с ЕС, экономическая зависимость от России и отсутствие дипломатических отношений с Турцией), но и возможности велики — даже достижение «тактической» цели безвизовых поездок армянских граждан в ЕС даст мощный импульс углублению отношений и создаст ещё более прочную общественную основу для интеграции.
Перспективы и риски
В период 2022–2025 годов внешнеполитический курс Еревана претерпел постепенную, но очень серьёзную трансформацию: от традиционного представления о России как безусловном гаранте безопасности (во многом основанного на том, что Россия была главным поставщиком вооружений армянской армии и сохраняет военную базу на территории Армении) — к активному «повороту на Запад» в поисках новых гарантов (США, ЕС, Франция). Кульминацией этой динамики стало подписанное в 2025 году при особо активном посредничестве США армяно-азербайджанское заявление, предусматривающее открытие/обеспечение транзитного коридора, соединяющего азербайджанские территории через Армению (Зангезурский коридор, который этим летом получил название TRIPP — Trump Route for International Peace and Prosperity — «Трамп-маршрут для международного мира и процветания»). Это ставит Армению в новую позицию, но и перед рисками для внутренней политической устойчивости. Часть общества воспринимает сделку как чрезмерную уступку — безусловно, это внутриполитический риск, который будет возрастать, поскольку потенциальное усиление американского влияния в Армении подтолкнёт Россию и Иран к попыткам его уменьшить — в том числе через усилия по смене власти в Армении. Таким образом, премьер-министр Пашинян может заплатить высокую внутриполитическую цену за свои внешнеполитические шаги.
Наконец — где находится ЕС в этой многоходовой политической игре? Без сомнения, с августа 2025 года появился совершенно новый элемент — зарождающаяся геополитическая конкуренция между США и ЕС на Кавказе. США предлагают Армении быстрый, политический и прагматичный пакет, включающий дипломатическое посредничество, потенциальное участие частного американского капитала и нормализацию отношений между Арменией и Азербайджаном. ЕС же в контактах с Арменией фокусируется на долгосрочной связанности и инвестиционных программах через нормативные рамки — но этого недостаточно. Армения, судя по действиям премьера Пашиняна, выбирает прагматизм.
Как бы то ни было, в мире, отмеченном крупными геополитическими и экономическими переменами, ЕС должен оставаться активно вовлечённым в процессы на Южном Кавказе как в наиболее эффективный способ отвечать на глобальные вызовы. Безразличие к региону, вероятно, станет серьёзной ошибкой, а для Болгарии и всего Черноморского региона — и источником рисков.